Аще языки человеческими глаголю и ангелскими, любве же не имам, бых (яко) медь звенящи, или кимвал звяцаяй.

И аще имам пророчество, и вем тайны вся и весь разум, и аще имам всю веру, яко и горы преставляти, любве же не имам, ничтоже есмь.

И аще раздам вся имения моя, и аще предам тело мое, во еже сжещи е, любве же не имам, ни кая польза ми есть.

Любы долготерпит, милосердствует, любы не завидит, любы не превозносится, не гордится,

не безчинствует, не ищет своих си, не раздражается, не мыслит зла,

не радуется о неправде, радуется же о истине:

вся любит, всему веру емлет, вся уповает, вся терпит.

Любы николиже отпадает, аще же пророчествия упразднятся, аще ли языцы умолкнут, аще разум испразднится.

От части бо разумеваем и от части пророчествуем:

егда же приидет совершенное, тогда, еже от части, упразднится.

Егда бех младенец, яко младенец глаголах, яко младенец мудрствовах, яко младенец смышлях: егда же бых муж, отвергох младенческая.

Видим убо ныне якоже зерцалом в гадании, тогда же лицем к лицу: ныне разумею от части, тогда же познаю, якоже и познан бых.

Ныне же пребывают вера, надежда, любы, три сия: болши же сих любы.