Почто же Господа утаишася часы,
нечестивии же предел преидоша, стадо с пастырем разграбивше?
Подяремника сирых отведоша и вола вдовича в залог взяша:
уклониша немощных от пути праведнаго, вкупе же скрышася кротцыи земли:
изыдоша же, яко осли на село, на мя, изступивше своего чина: сладок бысть хлеб им ради юных.
Ниву прежде времене не свою сущу пожаша, немощнии же виноград нечестивых без мзды и без брашна возделаша:
нагих многих успиша без риз, одежду же души их отяша:
каплями горскими мокнут, занеже не имеяху покрова, в камение облекошася:
восхитиша сироту от сосца, падшаго же смириша:
нагия же успиша неправедно, от алчущих же хлеб отяша:
в теснинах неправедно заседоша, пути же праведнаго не ведеша.
Уже из града и из домов своих изгоними бываху, душа же младенцев стеняше вельми: Бог же почто сих посещения не сотвори?
На земли сущым им, и не разумеша, пути же праведнаго не ведеша, ни по стезям его ходиша.
Разумев же их дела, предаде их во тму, и в нощи будет яко тать.
И око прелюбодея сохрани тму, глаголя: не узрит мя око: и покрывало лицу наложи.
Прокопа в нощи храмины, во днех же запечатлеша себе, не познаша света:
яко абие заутра им сень смерти, понеже познает мятеж сени смертныя.
Легок есть на лицы воды: проклята буди часть их на земли, да явятся же садовия их на земли суха:
рукоятие бо сирых разграбиша.
Потом воспомянен бысть ему грех, и якоже мгла росы изчезе: воздано же буди ему, еже содея, сокрушен же буди всяк неправдив яко древо неизцельно:
неплодней бо не добро сотвори и жены не помилова.
Яростию же низврати немощныя: востав убо не имать веры яти о своем житии.
Егда же разболится, да не надеется здрав быти, но падет недугом.
Многи бо озлоби высота его: увяде же яко злак в знои, или якоже клас от стебла сам отпад.
Аще же ни, кто есть глаголяй лжу ми глаголати, и положит ни во чтоже глаголы моя?
