Еще же приложив Иов, рече в притчах:

кто мя устроит по месяцам преждних дний, в нихже мя Бог храняше,

якоже егда светяшеся светилник Его над главою моею, егда светом Его хождах во тме,

егда бех тяжек в путех, егда Бог посещение творяше дому моему,

егда бех богат зело, окрест же мене раби,

егда обливахуся путие мои маслом кравиим, горы же моя обливахуся млеком,

егда исхождах изутра во град, на стогнах же поставляшеся ми престол?

Видяще мя юноши скрывашася, старейшины же вси воставаша:

вельможи же преставаху глаголати, перст возложше на уста своя.

Слышавшии же блажиша мя, и язык их прильпе гортани их:

яко ухо слыша и ублажи мя, око же видев мя уклонися.

Спасох бо убогаго от руки сильнаго, и сироте, емуже не бе помощника, помогох.

Благословение погибающаго на мя да приидет, уста же вдовича благословиша мя.

В правду же облачахся, одевахся же в суд яко в ризу.

Око бех слепым, нога же хромым:

аз бых отец немощным, распрю же, еяже не ведях, изследих:

сотрох же членовныя неправедных, от среды же зубов их грабление изях.

Рех же: возраст мой состареется якоже стебло финиково, многа лета поживу.

Корень разверзеся при воде, и роса пребудет на жатве моей.

Слава моя нова со мною, и лук мой в руце моей пойдет.

(Старейшины) слышавшии мя внимаху, молчаху же о моем совете.

К моему глаголу не прилагаху, радовахуся же, егда к ним глаголах:

якоже земля жаждущая ожидает дождя, тако сии моего глаголания.

Аще возсмеюся к ним, не вериша: и свет лица моего не отпадаше.

Избрах путь их, и седех князь, и вселяхся якоже царь посреде храбрых, аки утешаяй печальных.