Ныне же поругашамися малейшии: ныне учат мя от части, ихже отцев уничтожах, ихже не вменях достойными псов моих стад.
Крепость же рук их во что мне бысть? У них погибаше скончание.
В скудости и гладе безплоден: иже бежаху в безводное вчера сотеснение и бедность:
иже обхождаху былие в дебрех, имже былие бяше брашно, безчестнии же и похуленнии, скудни всякаго блага, иже и корение древес жваху от глада великаго.
Восташа на мя татие,
ихже домове беша пещеры каменны:
от среды доброгласных возопиют, иже под хврастием дивиим живяху:
безумных сынове и безчестных, имя и слава угашена на земли.
Ныне же гусли есмь аз им, и мене в притчу имут:
возгнушалися же мною отступивше далече, ни лица моего пощадеша от плюновения.
Отверз бо тул Свой уязви мя, и узду устам моим наложи.
На десную отрасли восташа, нозе свои простроша и путесотвориша на мя стези пагубы своея.
Сотрошася стези моя, совлекоша бо ми одежду.
Стрелами своими устрели мя: сотвори ми, якоже восхоте: в болезнех скисохся, обращаются же ми скорби.
Отиде ми надежда якоже ветр, и якоже облак спасение мое.
И ныне на мя излиется душа моя: и одержат мя дние печалей:
нощию же кости моя смятошася, жилы же моя разслабеша.
Многою крепостию ятся за ризу мою: якоже ожерелие ризы моея объя мя.
Вменяеши же мя равна брению, в земли и пепеле часть моя.
Возопих же к Тебе, и не услышал мя еси: сташа же и смотриша на мя.
Наидоша же на мя без милости, рукою крепкою уязвил мя еси:
вчинил же мя еси в болезнех и отвергл еси мя от спасения.
Вем бо, яко смерть мя сотрет: дом бо всякому смертну земля.
Аще бы возможно было, сам бых себе убил, или молил бых иного, дабы ми то сотворил.
Аз же о всяцем немощнем восплакахся, воздохнух же видев мужа в бедах.
Аз же ждах благих, и се, сретоша мя паче дние зол.
Чрево мое воскипе и не умолчит: предвариша мя дние нищеты.
Стеня ходих без обуздания, стоях же в соборе вопия.
Брат бых сиринам, друг же птичий.
Кожа же моя помрачися вельми, и кости моя сгореша от зноя.
Обратишася же в плачь гусли моя, песнь же моя в рыдание мне.
